歌词
В тиши перевала,
где скалы ветрам не помеха,
помеха,
На кручах таких, на какие никто не проник,
никто не проник,
Жило-поживало
весёлое горное,
горное эхо,
Оно отзывалось на крик —
человеческий крик.
Когда одиночество комом подкатит под горло,
под горло
И сдавленный стон еле слышно в обрыв упадёт,
в обрыв упадёт,
Крик этот о помощи эхо подхватит,
подхватит проворно,
Усилит и бережно в руки своих донесёт.
Должно быть, не люди, напившись дурмана и зелья,
и зелья,
Чтоб не был услышан никем этот топот и храп,
топот и храп,
Пришли умертвить, обеззвучить живое,
живое ущелье.
И эхо связали, и в рот ему всунули кляп.
Всю ночь продолжалась кровавая злая потеха,
потеха,
И эхо топтали, но звука никто не слыхал,
никто не слыхал.
К утру расстреляли притихшее горное,
горное эхо —
И брызнули слёзы, как камни, из раненых скал...
И брызнули слёзы, как камни, из раненых скал...
И брызнули слёзы, как камни, из раненых скал...